Прически на каждый день

Красивые прически, пошаговые руководства, советы и мастер-классы

Андрей васильченко "какое отношение к победе над фашизмом имеет Франция?

08.01.2017 в 15:30

Свободолюбивая, демократическая и лево - ориентированная Франция (именно к такому историческому облику привыкли многие из нас) была не более чем мифом. Историк Зеев штернхель в своих работах (к сожалению, до сих пор не переведённых на русский язык) не раз поднимал вопрос о "Французских Корнях Фашизма"

. Конечно, в советском союзе прекрасно понимали, что "Великое" французское сопротивление нельзя было ни в кой мере сравнивать с партизанским движением в Белоруссии или Югославии, так как оно, по некоторым оценкам, уступало в своем размахе даже Италии и Греции. Но, тем не менее, Франция виделась советским политикам как самое слабое звено в капиталистической системе, опять же Шарль де Голль не стеснялся демонстрировать своё откровенно скептическое отношение к США и Нато, а потому на некоторые мифы французской истории смотрели сквозь пальцы. Сейчас же ситуация изменилась кардинально. От былой французской самостоятельной политики не осталось и следа. Франция - вне зависимости от того, какое партийное правительство находится у власти - ведёт себя как послушный сателлит США. А это даёт повод нам, россиянам, гражданам страны, которая понесла от войны самый большой в мире урон, наконец беспристрастно взглянуть на так называемого французского союзника по антигитлеровской коалиции.
Война от кутюр.
Когда в сентябре 1939 года началась вторая мировая война, французское общество встретило её в высшей мере странно: появилось. Изобилие новых "Патриотических" шляпок! Так, хитом продаж стали так называемые "Астраханские Фески". Кроме этого из Англии стала усиленно завозиться клетчатая ткань, которая шла на покрой женских береток. Этот фасон головных уборов сразу же вызвал к жизни множество новых причёсок. Многое заимствовалось из военного багажа.
Так, например, шляпка разработанная розой деска, весьма напоминала английскую фуражку. Кроме этого почти сразу же вошёл в моду новый аксессуар. Многие носили на боку обязательный противогаз. Страх перед газовыми атаками был настолько велик, что в течение нескольких месяцев парижане не решались без него даже выходить на улицу. Противогаз можно было заметить везде: на рынке, в школе, в кино, в театре, в ресторане, в метро. Некоторые из француженок проявили весьма немалую изобретательность в том, чтобы замаскировать противогазы. Высокая мода почти сразу же почувствовала эту тенденцию. Так на свет стали появляться причудливые сумки для противогазов, сделанные из атласа, замши или кожи. Тут же к этому процессу подключилась реклама и торговля. Появился новый стиль - в виде миниатюрных противогазов стали выпускать флаконы для духов и даже тюбики губной помады. Но особым шиком считались цилиндрические шляпные коробки, которые делались ланвин. Они даже за Атлантику шагнули. С цилиндрическими сумочками, весьма напоминающими футляры для противогазов, стали ходить аргентинские и бразильские модницы, которым отнюдь не угрожали ужасы войны. Война и её первые последствия (воздушные тревоги и прекращение подачи электричества) диктовали изменения в поведении французов, прежде всего горожанок. Некоторые из эксцентричных парижанок стали носить рубашки цвета хаки с позолоченными пуговицами. На жакетах стали появляться эполеты. Традиционные шляпки заменили стилизованные кивера, треуголки и фески. В моду вошли атрибуты опереточных военных. Многие молодые женщины, с лиц которых ещё не сошёл летний загар, отказывались укладывать свои волосы. Они ниспадали на их плечи, напоминая некий капюшон, которые ранее были призваны для того, чтобы защитить от холодов. Из моды почти сразу же вышли завитки и локоны. На фоне официальной военной пропаганды в прессе громче всего звучали опять же странные на первый взгляд вопросы: как лучше было бы продать все коллекции модной одежды - французам и зарубежным клиентам? Как удержать пальму первенства, которая традиционно сохранялась за парижской высокой модой? В одной из французских газет мелькнула такая фраза: "где те славные старые деньки, когда люди со всех концов земного шара стекались в Париж? Когда продажа одного роскошного платья позволяла правительству купить десять тонн угля? Когда продажа литра духов позволяла купить две тонны бензина? Что будет с 25 тысячами женщин, которые работали в домах моды? Как видим, поначалу война для французов была всего лишь неудобством, мешавшим модной жизни. Только так можно понять суть предложения, с которым к властям обратился известный французский модельер Люсьен лелонг. Он хотел получить гарантии государственной поддержки. Французским кутюрье! Он пытался объяснить, что в условиях войны такая поддержка была жизненно необходимой, а продолжение пошива нарядов высокого класса во Франции позволило бы сохранить присутствие на иностранных рынках! Он говорил: "роскошь и комфорт - это отрасли национальной промышленности. Они приносят миллионы валютных резервов, в которых мы сейчас так остро нуждаемся. То, что Германия зарабатывает при помощи машиностроения и химической промышленности, мы зарабатываем прозрачными тканями, духами, цветами и лентами". Ситуация мало изменилась, когда прошёл период "Странной Войны" и начались реальные боевые действия. Катастрофу жители Франции видели главным образом лишь в том, что оказались закрытыми фешенебельные магазины, варьете и рестораны. Теперь война воспринималась не просто как неудобство, а как разорительный момент. В итоге поражение Франции в войне было встречено хоть и насторожено, но без трагических настроений. Прерванная некогда повседневная жизнь возобновилась фактически сразу же после оккупации немцами северной Франции. Уже 18 июня 1940 года почти все магазины открыли на своих витринах железные ставни. Крупные универмаги Парижа: "Лувр", "галери", "лафайет" и т. д. - вновь начали свою работу. Годы спустя во Франции появится новый литературный жанр - "Как я не Любил Бошей" (в Германии его аналогом станет "как я сочувствовал антифашистам".
Однако действительные дневниковые записи, сделанные французами во второй половине 1940 года, демонстрировали совершенно иную картину. Многие едва ли не ликовали, что вновь могли открыть свои заведения. Владельцев магазинов, лавочек и ресторанов радовало небывалое количество "Новых Посетителей". Ещё больше их восхищало, что готовые покупать все подряд немцы платили наличностью. Большие группы "Туристов" в униформе цвета фельдграу и в нарукавных повязках со свастиками активно фотографировали все парижские достопримечательности: лувр, собор парижской богоматери, эйфелеву башню. И хотя большинство населения настороженно наблюдало за происходившим, немало было и тех, кто открыто приветствовал оккупационные войска. Постепенно страх ушёл. Молодые девчонки - школьницы с заплетенными косичками иногда набирались храбрости, чтобы улыбнуться завоевателям. По Парижу постепенно разлеталось: "какие они вежливые! ", "Какие они симпатичные! Немцы "Очаровательными Оккупантами стали". В метро, не задумываясь, они уступали места пожилым людям и женщинам с детьми. Оживилась не только торговля, но и общественная жизнь, хотя это происходило весьма специфическим образом.
Путь в нацистский ЕС.
"Европейская идея глубоко укоренилась во Франции. С тех пор, как Европа стала ассоциироваться в первую очередь с Германией, то эта идея работает исключительно на нас. В настоящее время выставка "Франция - Европейка", открытие которой было организовано нашими дипломатическими службами, привлекает внимание множества посетителей. Мы подключили радио, прессу и литературных обозревателей, чтобы непрерывно пропагандировать европейскую идеологию". Именно такие слова содержались в сообщении немецкого посла Отто абеца, которое 23 июня 1941 года было направлено имперскому министру иностранных дел Риббентропу. Надо сказать, что "Европейской Идеи" для Франции были не новы. Именно французский министр иностранных дел Аристид Бриан в конце 20- ых годов выдвинул идею объединения Европы. Её тут же активно принялись обсуждать как в левых, так и в правых кругах республики. Во Франции появляется множество новых журналов: "Новый Порядок", "новая Европа", "планы", "борьба молодых". Уже из названий следует, что молодые французские интеллектуалы, придерживающиеся разных политических воззрений, искали новые пути, чтобы преобразовать "Старую Европу" с её спорными территориями, взаимными упрёками, экономическими кризисами и политическими скандалами. Активно обсуждались вопросы того, насколько было возможно возникновение общеевропейского патриотизма, надклассового социализма, и могли ли эти явления стать базой для объединения всех западноевропейских народов. Надо отметить, что эти дискуссии не прекратились и в годы второй мировой войны. Ни в одной европейской стране, находившейся под контролем Германии не писалось столько о "Европейской Идее", как во Франции! Не успело сформироваться т. н. "Вишисткое Правительство", как его самые молодые представители тут же обратились к немецкому послу абецу. Они представили немецкому дипломату план реорганизации Франции, которая должна была не просто соответствовать "Стандартам" стран "оси", но и интегрировать свою экономику в общее (читай германское) экономическое пространство. Программное заявление отнюдь не походило на просьбу оккупированной страны - представители "Вишистского Правительства" намеревались "через поражение Франции обрести победу Европы". В частности, в их меморандуме говорилось:
"Мы вынуждены занять активную позицию, так как наша страна находится в бедственном положении. Военное поражение, растущая безработица, призраки голода дезориентировали общественность. Пребывая под пагубным влиянием старых предубеждений, лживой пропаганды, которая кормится фактами чуждыми жизни простого народа, вместо того, чтобы взирать в будущее наша страна оборачивается в ушедшее прошлое, довольствуясь голосами, раздающимися из-за границы. Мы же предлагаем нашим землякам крайне полезную и захватывающую сферу деятельности, которая способна удовлетворить насущные интересы страны, революционные инстинкты и взыскательное национальное самосознание".
Предлагаемое преобразование Франции включало в себя семь важных компонентов: принятие новой политической конституции, преобразование французской экономики, которая должна была интегрироваться в европейской хозяйство, принятие программы общественных работ в области строительства, создание национал - социалистического движения, новые ориентиры во внешней политике Франции.

Из всего это перечня нас в первую очередь должен интересовать именно вопрос о "Новой" внешней политике. По этому вопросу в документе сообщалось следующее: "французское правительство не хочет злоупотреблять оказанным ему доверием, а потому не позволит воссоздать прошлую систему союзов, ориентированную на сохранение т. н. равновесия в Европе. Кроме этого Франция не должна быть слабым местом, а именно зоной, через которую бы просачивались неевропейские политически идеи. Франция навсегда связана с судьбой континента, делает акцент на солидарность, которая в будущем должна объединить нашу страну со всеми народами Европы. Исходя из этого, мы полагаем, что Франция должна стать оборонительным рубежом Европы, что предопределено нашими морским побережьем, а потому может стать европейским бастионом в Атлантике. Франция сможет справиться с этим заданием, если в этой сфере будет применяться столь же гармоничное распределение обязанностей, что и области экономики. Франция должна защитить Европы в первую очередь благодаря силе своего флота и колониальных войск". По большому счёту "Европейская Идея" во Франции носила явно англофобский характер. В этом не было ничего удивительного, если принять во внимание подробности встречи маршала петена и Гитлера, которая состоялась 24 октября 1940 года в городке монтуар - сюр - ле - луар. В ходе этих переговоров Гитлер заявил маршалу, ставшему главой Франции:
"Кто-то должен платить за проигранную войну. Это будет либо Франция, либо Англия. Внимание! Только в том случае, если Англия покроет расходы, Франция займет подобающее ей место в Европе и может полностью сохранить своё положение колониальной державы". Активисты, сплотившиеся вокруг журнала "Новая Европа", активно развивали эту тему. В ход шла история с погибшей на костре Жанной Д'Арк, предательское бегство английских войск из Дюнкерка, атаки на французский флот близ мерс - эль - кебира и многое другое. Одним из последовательных сторонников франко - германского сближения и складывания на основе этого союза "Новой Европы" был историк и госсекретарь правительства Жак Бенуа - мешен. Он мечтал не просто о "Новой Европе", но и о некой имперской иерархии, основанной на "великом братстве революционных партий". Он настаивал на том, что Рим и Берлин признали Францию равноправным партнёром по "оси", третьей по значимости фашистской державой Европы.

Нашим читателям наверное может показаться странным, что Франция преподносилась именно в качестве "Фашистской Державы", но это не было преувеличением. Свободолюбивая, демократическая и лево - ориентированная Франция (именно к такому историческому облику привыкли многие из нас) была не более чем мифом. Историк Зеев штернхель в своих работах (к сожалению, до сих пор не переведённых на русский язык) не раз поднимал вопрос о "Французских Корнях Фашизма".
Действительно, формирование фашисткой идеологии (или как пишет штернхель - прафашистской) во Франции началось много десятилетий раньше, нежели в Италии и Германии. Отправной точной можно считать Мориса барреса, который впервые стал скрещивать между собой радикальный национализм и синдикалистские идеи. Опять же не стоит забывать, что в 1934 году власть во Франции чуть было не перешла к радикальным националистам, когда те вывели на улицы Париж более 40 тысяч человек ( "Народный Фронт" не мог похвастаться столь массовыми акциями. А год спустя пронацистские "Огненные Кресты" де ля рока насчитывали несколько сотен тысяч человек, являясь по сути крупнейший политической организацией во Франции (и не считая прочих ультраправых и фашистских организаций. В случае если же говорить о Бенуа - мешене, то он не раз призывал третий рейх: "Создать Единую Европу, Которая Станет Вашим Лучшим Боевым Оружием". Отталкиваясь от этого тезиса он вместе с Жаком Жераром (ещё одним членом "Вишистского Правительства") разработал проект "переходного договора", который должен был, по мнению его создателей, заменить договор о перемирии, заключенный между Германией и Францией в 1940 году. К "Переходному Договору" должен был прилагаться особый тайный протокол, текст которого представляет особый интерес: во Франции продолжится "национальная революция", по итогам которой должно возникнуть "основанное на народной, авторитарной и социалистической воле" политическое движение; во внешней политике Франция подключается ко всем акциям, осуществляемым правительствами Германии и Италии, включая и участие в боевых действиях против Великобритании ("как только будет восстановлен военный потенциал страны". По сути, этот документ предполагал создание тройственного пакта, причём Франция должна была действовать как самостоятельная держава, а отнюдь не оккупированная Германией страна. Проект этого документа был передан имперскому правительству Германии 14 июля 1941 года. Реакция Берлина во многом обескуражила французов. В июле Эрнст ахенбах уведомил французское правительство, что Берлин был раздосадован предложениями, сделанными в проекте "Тройственного Пакта". 23 июля 1941 года Риббентроп поручил послу абецу передать Жаку Бенуа - мешену, что "Прозвучавшие Предложения Являлись Недопустимой Попыткой Отмены Состояния Перемирия, что Могло Привести к Напряжённости в Отношениях Между Германией и Францией". Подобный ответ весьма многих членов "Вишистского Правительства разочаровал". Дряхлеющий маршал петен всё ещё пытался воззвать к чувству немецкому ответственности. Он ожидал, что решение этой проблемы произойдет во время встречи с рейхсмаршалом Герингом, но этого так и не случилось. Впрочем, сам Жак Бенуа - мешен не отказался от надежд сформировать "Объединённую Европу без Побеждённых", предполагая, что новый толчок к евроинтеграции должно было дать нападение Германии на Ссср. В ноябре 1942 года он писал в одном из своих писем: "я полагал, что Гитлер объединит все континентальные страны, чтобы начать штурм сталинской империи. В качестве образца мне виделся Александр македонский, который объединил все эллинские города, чтобы начать захват персидского царства. Разве бо.